sofia54

24.02.2009

Какая сила удержала Бетховена от самоубийства

Никогда Бетховен не говорил о том, какая сила удержала его от самоубийства после написания Гейлигенштадтского завещания. Уже купил два пистолета, указал в завещании, как распорядиться имуществом (самоубийство готовил с чисто немецкой аккуратностью)…
Какая же сила удержала?
Бетховену открылась Миннэ.

Он получил знак от небесного Отца, что страдание, которое ему дано, имеет высший смысл. Болезнь слуха – не отнятие, а, напротив, дар и помазание, с которым он станет еще больше того, догейлигенштадтского Бетховена.
Бетховену (хотя он не говорит об этом нигде) открылось минническое солнце и дало понять, что через это страдание он познает тайны, невозможные на земле: войдет в любовь, невыразимую никакими словами. Глухота и есть условие сообщения величайшего дара, которым не обладал ни один композитор на земле.

В своих дневниках последних лет Бетховен писал: ‘я просил у Бога Отца только одного: любви’…
Он получил прямое откровение о Боге любви. Но религиозная цензура стерла эти записи из его дневников, поскольку откровение миннэ противоречит римо-католическому канону (его сочли бы еретиком).

Читаю дневники Бетховена тем самым зрением, которым читаю Вторую Соловецкую Голгофу…

Бетховен говорил о великой любви, которая свяжет всех людей. Именно ее он имел в виду, взяв оду Шиллера ‘К радости’.
Каким образом миллионы могут обняться как братья? Только осененные небесною любовью, которая их соединит во всеобщем братстве. Необходима великая сила, великая Мать…
Бетховен был посвящен в Миннэ.

Ода Шиллера недостойна Девятой симфонии Бетховена. Бетховен гораздо выше Шиллера, его Девятая превосходит содержание оды.
Прекрасно помню, как читал оду в немецком оригинале и в переводе: прекрасная поэзия, не более. А Девятая Бетховена – прорыв в богочеловечество.

*
Сколько веков прошло, прежде чем человечество усвоило тайну непорочного зачатия Христа от Божией Матери (подтвержденное, кстати, в откровении Мухаммеду архангелом Гавриилом и опровергнувшее менталитет Торы и Писания о невозможности непорочного зачатия).
Сколько пройдет времени, пока будет воспринято откровение Иоанновой церкви и Второй Соловецкой голгофы о непорочном зачатии в универсуме как о способе схождения на землю в Богоцивилизации?
Увы, пока оно только возвещено…

Богоцивилизация уже возвещена, и начинается просыпание! Нужен жезл пробуждения.

*
Трижды гениален менталитет русских сказок. ‘Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что’...
Именно так надлежит ориентироваться в духовном поиске: идти, не зная куда – в незнакомое, в неведомое, в большее-самого-себя. Пойдешь зная куда (рассудочно) – не туда забредешь.
И принести надлежит нечто большее, чем можешь представить. Чистая трансценденция, теогамия последней капли!

Человек в действительности предназначен существовать на такого рода высотах. Они не исключение, а правило для серафита: идти в незнакомое и обрести в нем жемчужину в миллион крат большую, чем мог бы представить в самых лучших снах – идти туда, не зная куда, и принести то, не зная что…
Но скольких еще надо выспрашивать по пути добрым молодцам Андрею-стрельцу да Иван-царевичу: разных лягушек-квакушек трехсотлетней давности на болоте, да баб-ёжек, да еще каких посредниц…

Под бабкой-ёжкой наверняка имелась в виду дворцовая инквизиторская братия. А квакающая на болоте трехсотлетняя лягушка, к которой на ступке летает Баба-Яга – поповский ‘златоуст’, канонические правила.

Россия пойдет путем демократии

Я увидел: демократия придет внезапно. Россия пойдет путем демократии. Это будет та самая радость, которую Мамочка мне обещала, говоря: храни свое сердце, чтобы оно не разорвалось от счастья.
Ничто я, сыночки мои, так мучительно не переживаю, как сталинщину. Каждой клеткой своей, серафимо-умиленной, пережил 200 миллионов предсмертных стонов...
Пока я жив на земле, усатое чудовище не сможет вернуться в Россию. Запрещаю ему.

*
Патриархия сейчас получает недвижимость, которой так желает, видя в ней богатство. И проиграет последнее.
Священник ровно настолько представляет собой истинное Божество, насколько понимает, что единственное богатство на земле заключается в человеке, вверенном ему. Священник должен быть достойным хранителем сокровища – ближнего своего.

Собственность губительна для человека мира и вдвойне губительна для духовных. Напротив, благословенный священник сегодня отказывается от последнего храма как капища и говорит:
– Храм – во внутреннем. Не привязываюсь ни к евангелиям, ни к преданиям, ни к катехизисам, за версту отдающим инквизицией. Но пойду в народ благовествовать слезами и служить людям в своем маленьком страстном. И люди меня отблагодарят и озолотят, и скажут: храм великий созиждел Всевышний в твоем сердце, отец. Поклонимся мы Всевышнему в сердце твоем.
Так на Соловках говорили Серафиму его братья.

Серафим рыдал часами. А братья его утешали: отнял у тебя Отец наш паству земную (маленькая часовенка 2х5 была у тебя в Бузулуке да паства двадцать человек), а дал весь мир, и храм у тебя в сердце теперь. Мы твой храм, зэки соловецкие, на двухъярусных нарах почиваем, слезы проливаем блаженные…

Счастлив я, что, летописец соловецкого Евангелия, удостоился чести их умиленно-серафимовыми слезами рыдать на своем анзерском немоществующем одре в Туретчине…

ГИПЕРБОРЕЙСКОЕ СОЛНЦЕ НАД ВТОРОЙ СОЛОВЕЦКОЙ
24.02.2009

Всю ночь напролет длился концентрированный концентрационный сон: зэки стучатся в мое сердце, в мнемоническую (из глубины памяти слышащую) пластину – донести весть.
Нет, им не нужна тривиальная хроника, описание пыток и безобразий, апокалипсис. Вообще апокалиптическое настроение чуждо духовным – огненным, солнечным, какими являются аутентичные зэки земные.

Мои старшие братья соловецкие хотят рассказать о блаженствах страстноoго, испытанного ими средь ‘минных полей’ Второй Соловецкой (шагу не пройдешь без того, чтобы нарваться на какой-нибудь отчаянный снаряд). Рассказать об укреплении, которое они получали свыше, о Божией Матери, которая не оставляла их… О смысле Второй Соловецкой, который был открыт тем, кто получал помазание на чело и в сердце… Об уделах Второй Соловецкой – высоких, искупительных, светлых, ничего общего не имеющих с мытарствами, о которых талдычит византийское христианство, устремленное в свою третью (потустороннюю) западню.

Взахлеб кричат мне зэки об Иоанновой церкви, о тайнозрительных чинах, открывавшихся им. О прекрасных добрых животных, по сравнению с которыми апокалиптические орел, телица и лев – ничто.

Вторая Соловецкая хочет, чтобы я еще более рельефно и подробно запечатлел ее сладчайшую миссию по искуплению человечества, назвав подвиг отцов и матерей наших на Соловках Второй Голгофой.
Я обязан, говорят они (вменяя в обязанность именно мне), рассказать о другом Христе, о другой Голгофе. О Христе, страдавшем в них, о Христе, сидевшем вместе с ними, о Христе-зэке-соловецком на двухэтажных нарах в ледяных бараках, продувных насквозь…

Разве мало написано, спрашиваю я их в ответ? Разве не прославил я Серафима, Огненную иерархию, 12 братьев и Вторую Соловецкую, показав высокие сферы, миры и свет?

Мало, отвечают они.

Понадобилось второе обращение и реальность другого Божества. А значит, другой Богоматери, других небесных животных, других чинов, других душ – с акцентом на бономическое доброе. На Добробоженьку Аве Отче, на Добромамочку не отступавшую от них, сладчайшую Сестру милосердия. В каком диалоге была Она с ними! Какие чудеса творила Жар-птица, бросая не одно, а до последнего отдавая золотые перья, а дальше обещая вечные уделы и бессмертие...

*

Вторая Соловецкая хочет возродиться из пепла, как птица Феникс. И несет соловецкие золотые яблоки Гесперид со словами:

‘Вкушайте и живите вечно. Мы как следует поработали, чтобы жизнь на земле изменилась.

Гиперборейское солнце зажглось над Второй Соловецкой. Гиперборейские чины проснулись. Гиперборейская усыпальница стояла над Соловками. Совершались таинства вечной жизни и величайшие из помазаний... Почему же никто из наших младших братьев не хочет знать о новых входах и выходах, открытых благодаря нашему запредельному пустынному страданию?’

Мне остается только внимать, говорить им ‘да’ и пересказывать, как могу, своими словами, используя слуховую акустическую совесть и мнемоническую воспоминательную память. И запечатывать унылый хроникальный кинематограф того времени (Олег Волков, Варлам Шаламов, Александр Солженицын) и событийную подоплеку, стоящую за ним...

Раскрыть духовный экран Второй Голгофы. Рассказать о ней впервые, заново открыть каждого из малых и великих соловецких христов-соискупителей и огненных жен-мироносец, марий магдалин и иосифов аримафейских, как я это сделал с первой Голгофой.

Вторая не имела ровно никакого отношения к римской волчице с ее амфитеатрами для созерцания пыток или с византийской государственно-религиозной вохрой (тайная полиция, третье отделение, Бенкендорф заодно с московским митрополитом и т.д.).

Разве не ослепителен образ Христа, пришедшего от Отца чистой любви? И насколько гадливо сегодня смотрится богохульство № 1 – приписывание Его злобному Иегове.
Таким же богохульством с точки зрения огненной иерархии Второй Соловецкой выглядят поповское вмешательство и попытка черных воронов из РПЦ захватить Соловки, назвав их своей искупительной территорией.

Возмущены отцы наши, что поныне на этой территории инквизиторов, пыточников, злодеев и извергов ни одного благородного крестика безымянного, ни одной могилки, что сохранилась бы о Второй Соловецкой. Так смертельно боятся ее те, кому на великой драме искупления времен Соловков (сохранились многие свидетели откровения) уделена роль фарисейских раввинов Ветхого завета и пьяненьких римских легионеров, делавших свое дело почти вслепую, равнодушных равно к раввинам и распятым…

Соловецкие вместе победили третью западню – мытарские уделы, лимбо, ад, рай и прочие виртуальные корзины, куда души, буквально спрессованные, скатываются на тысячелетия и проводят бездыханные часы и годы…

*

Об изумительной и девственной чистоте отцов наших, о благоухании бессмертных тел, о схождении печатей, какие от роду земнородный не видел на земле, а они, зэки соловецкие, сподобились. О радости, с которой шли они на свои страдания, об океанах и реках благодатной теплоты, возжигавшей негасимые свечи в их сердцах. О соловецком алтаре, о музыке Второй Голгофы Соловецкой...

Покойный Александр Гефсиманский написал дивную ‘Соловецкую сонату’. Мы крутили ее по всем нашим юродивым программам и еще более юродивым эфирам.
Называю эфир наш ‘юродивый’, поскольку он открыт миллионам радио- и телеслушателей, а также слушателей премирного эфира оИоанна, которые лишены возможности дозвониться куда-нибудь на радиостанцию ‘Свобода’ Якову Кротову, на ‘Би-Би-Си’, ‘Маяк’ или в студию Александра Гордона. Отчаянно и упорно стучатся они в двери внутренних замков оИоанна и повторяют:
“Откройте! Время настало! Мир должен узнать о том, что происходило на Второй Соловецкой Голгофе. О тайных ее смыслах, о нашем обожаемом Отченьке, открывшемся нам соборно, о великом форуме новых святых, об откровении Атлантиды.

Мы хотим подарить нашей России сокровищницу, которая сделает ее самой прекрасной и богатой страной мира. Можете назвать ее сокровищницей архетипа, сокровищницей идеалов и идей для настоящего и будущих поколений. Мы более чем ангелы и благовестники, мы – зодчие. Нам дано лепить души и вести их к далям грядущей богоцивилизации, заря которой уже занимается с востока…”

*

Не знать о Второй Соловецкой – все равно что игнорировать свою родословную. Постыдный нигилизм – предать забвению память предков, не знать, что же воистину произошло в России каких-то полвека назад, когда живы еще свидетели откровения. Обратить в ничто сокровищницу и на месте великого подвига не воздвигнуть даже реликтовой пустоты – какого-нибудь прозрачного стеклянного неотапливаемого мемориала...
Вохра из черного треугольника КГБ-КПСС-патриархия продолжает доминировать в России только по одной причине: Вторая Соловецкая не заговорила, несмотря на напечатанные шесть великолепных трудов оИоанна об этом голосе последней правды, зазвучавшем в современном мире, где едва ли не на каждом повороте концентрационная колючая проволока и затравленные городские зэки.

Вторая Соловецкая желает распространиться сегодня по премирному эфиру и вывести человечество из состояния осужденного, из заключения…

25.02.2009

Перихоретические врата

Не надо бояться слова ‘брак’. Брак между отцом и сыном, между двумя братьями, между братом и сестрой…
Что значит брак между двумя братьями? Гомосексуальный союз? Или содомский брак между отцом и сыном? Брак – сочетание не гениталий, а сердец. Потому брак отца с сыном – сочетание двух в одно.

Христос находился в превечном браке с Отцом. ‘Я и Отец одно’ = ‘Я в браке с Отцом’, чисто теогамический тезис. Его последняя молитва: ‘Да будут они в браке со Мной (невесты), как Я в браке с Тобой, Отец’. Вот тайна!
Стремиться к браку запрещает фарисейское жлобье. Монашество – что угодно, только не брак. Напротив, монос (один) – отчужденный, сам по себе… Ну значит будет приближаться онан, гомо, лесбо и пр.

Греческое древнее учение говорит о ‘перихорезе’. Богословы учили о перихорезе Христа: божественная природа Христа перетекает в человеческую.Перетекание божества великолепно, но еще прекраснее перетекание жениха в невесту, невесты в жениха, отца в сына, сына в отца, сестры в сестру, брата в сестру, друга в друга…

Церковь есть непрестанная соборная внутренняя перихореза.
Богоцивилизация – перихореза всечеловеческого порядка: все человечество перетекает в Божество.
Чтобы открылись эти перихоретические врата, сердце духовное должно распечататься и получить печати теогамии (богосупружества).

Человек существо теогамическое, говорим мы в ключе неогиперборейском и неоатлантическом, ключе новой цивилизации. Ему надлежит стремиться к браку, для чего необходимо совершенным образом очиститься, пройти 15-ступенный катарсис и возгреть сердце до температуры +3003°.

Два крыла – метанойя и девство

Когда Отец источил Последнюю каплю на своего старшего сына (Люцифера), и тот стал как бы больше своего Отца, ему надлежало источить благодарную ответную каплю. Но он сделал противоположное – отодвинул Отца.
Совсем иначе поступил младший – Христос: видя, как Отец при рождении отдал Последнюю каплю, источил ответную последнюю каплю. И Ему, Христу, младшему, был препоручен мир.
Последней каплей Христа, стекающей в Святой Грааль, побеждается Люцифер и люциферианское вытеснение из мира образов нашего Отца.

Подобная ситуация находит выражение в церкви…
Помазанник источает последнюю каплю, верные сыны благодарят его и источают ответную. Колдуны же отталкивают и говорят: ‘Ну-ка подвинься. Давай-ка я сяду вместо тебя, не пришло ли тебе время удалиться, старый черт’.
Здесь-то их и ожидает полное банкротство. Такой сын-негодяй, отцеубийца, не наследует ничего. У него отнимается последнее, и будущее его – люциферианские врата, низвержение из Лона, из царства нашего Всевышнего.

Верные сыновья в ответ жаждут источиться, после чего отец укрепленный источает еще и еще. В этом нескончаемом как из рога изобилия источении последней капли и есть тайна соборности церкви, ее огненной солнечной перихорезы (благодать, перетекающая из сосуда в сосуд).
Тайна Брачного чертога – перетекание жениха в невесту (невесты в жениха).
Он невозможен без таких понятий как пресуществление, претворение, сочетание в одно, предварительный катарсис под небом превосходящей любви Священноминнэ в ипостаси Премудрости, непрестанная метанойя.

Брак Агнца - на небесах… Невеста должна приготовить себя для брака метанойей, очищением и восхождением по лестнице совершенствования.
Два крыла – метанойя и девство зажигают свечу Святого Духа во внутреннем.
Блажен тот, кто усвоил сферу метанойи и девства. Дух Святой Обожатель и Обожитель сойдет на них.

*
Уже к 80-ти годам люди становятся похожи друг на друга. В девяносто их вообще не различишь: почти одинаковы.